Письма из Зазеркалья
Добавлено 10.10.05

Письма из Зазеркалья

Вместо предисловия

Как описать неописуемое и рассказать о безмолвном? Как изобразить то, что не имеет формы?
Этот цикл статей о неописуемом. О том, что находится за зеркалом нашего осознания. Содержимое первой статьи целиком взято из соответствующей главы книги Норберта Классена "Мудрость толтеков в новой эпохе", поскольку общая информация относительно воладорес у него прекрасно раскрыта и нет смысла еще раз все перефразировать, облекая в новые слова.

Tennax Corvus
Письмо первое
Воладорес: жизнь в курятнике
— О, как мне это надоело — каждое утро нести яйца, — пожаловалась курица.
— Ну, отныне тебе больше не нужно будет делать этого, — сказала лиса.
Басня о завтраке

Мы подошли к очень болезненной теме, которая столь необычна и нова, что Кастанеда в своих сочинениях до настоящего времени обходил ее стороной. Только в последней книге “Тенсёгрити — магические движения магов” мы находим указания на некую чуждую силу, которая нас контролирует, некоторых частично, а некоторых и полностью. Однако эта сила не называется и подробно о ней не говорится. Собственно, дон Хуан разъясняет своему ученику следующее:

"То, что ты называешь твоим разумом, вовсе не является твоим разумом. Маги глубоко убеждены в том, что наш разум является внешним установлением, которое навязано каждому из нас. Прими это к сведению, без дальнейших пояснений о том, кто нам его навязал и как это произошло".1)

Однако в докладах, сделанных за последние годы, Кастанеда понемногу начал освещать подробности этого процесса и ответственных за него существ — несмотря на однозначное предостережение дона Хуана:

"Если ты начнешь говорить об этом, они тебя определенно сожгут".2)

Не совсем ясно, имел ли при этом старый маг в виду действительное сожжение на костре своего ученика или символическое, а может, и действительное сожжение его книг. Во всяком случае, он знал совершенно точно, что в этой части его наследства речь идет о чем-то таком, что не только не каждому нужно знать, но и что далеко не каждый захочет знать.

Поэтому и мы сделаем на этом месте предостережение: последующие рассуждения могут звучать еще более невероятно, чем все вышеизложенное в этой книге. Возможно, они будут казаться измышлениями параноика или вызывать чувства паранойи, страха и стремление защититься. Все это совершенно нормально с точки зрения магов, и очень понятно, потому что рассудок — центр нашего отражающего сознания — будет всеми силами стараться защититься от представления о себе как чужой инсталляции разбойничьего существа иного мира. Такое высказывание равносильно требованию изобличить самого себя, а признание в преступлении — это то, что никто не делает охотно и с легким сердцем.

Поэтому в связи с этим рекомендуется попытаться не выносить сразу собственное суждение, а сначала послушать, что говорит Кастанеда и его спутники. Только постепенно становится ясно, что имеют в виду наследники дона Хуана и какое значение в действительности могут иметь их высказывания. Только так мы можем избежать недоразумений, которые в ином случае запрограммированы.

Итак, перейдем к пояснениям.

Первыми, кто заметил, что дело не в порядке, были шаманы Древней Мексики, те женщины и мужчины древности, которым удалось непосредственно видеть энергию, протекающую в Универсуме. В своих наблюдениях они не только заметили, что точка сборки у маленького ребенка не закреплена в определенной позиции, но и что светящийся кокон младенца отличается от кокона взрослого и в другом отношении. Так, например, они увидели, что кокон новорожденного полностью покрыт своеобразной блестящей оболочкой, которая похожа на прозрачное покрытие из пластмассы и обусловливает особо яркое свечение кокона. Однако по мере взросления это внешнее свечение постепенно исчезает, и у взрослого человека остается обычно только малая часть, некий род светящейся лужи под его ногами, которая и равна по величине примерно его стопам. Древние шаманы поняли интуитивно, что внешняя светящаяся оболочка представляет собой собственное осознание человека, поскольку они увидели, что интенсивность свечения так же абсолютно точно определяет степень осознания соответствующей личности, как позиция точки сборки предписывает природу сознательно воспринимаемого мира. Взволнованные обстоятельством, что наше осознание с раннего детства столь сильно уменьшается, в то время как мы в зрелые годы становимся как будто все более и более сознательными существами, они занялись поиском ответа на это явное противоречие.

Вначале они подумали, что это загадочное исчезновение определяется постепенной фиксацией точки сборки в ходе социализации из-за того, что восприятие отграничивается от множества возможных миров и явлений и сокращается до восприятия одного-единственного мира: мира повседневности.

Но затем, внимательно наблюдая за таинственным исчезновением осознания, они увидели тенеподобных существ, которых они вначале не заметили из-за слишком яркого свечения оболочки человеческого энергетического поля. Они увидели, что тени питаются блеском нашего осознания и систематически пожирают его. Поскольку эти разбойники-паразиты показались им похожими на летучих мышей и поскольку они летали и прыгали, древние шаманы назвали их воладорес, что означает "летающее существо” или “летун”.

Маги линии дона Хуана обнаружили далее, что воладорес — высокоразвитые сознательные существа, не имеющие материального тела и потому обычно недоступные нашему взгляду. Согласно Кастанеде, они явились в наш мир много тысяч лет назад, натолкнувшись в своем поиске пропитания на великолепный источник. Поскольку они питаются исключительно од ним определенным типом энергии и осознания, соответствующим внешнему свечению нашего светящегося кокона, то они нашли в людях именно то, что искали. Так мы сделались их любимой добычей или, более того, как говорят маги, мы сделались полезными домашними животными воладорес, которых те используют так, как им угодно.

Энергетический ущерб нашему осознанию, вызываемый этим процессом, невосполним. Хотя внешнее сияние и растет постоянно, но воладорес его снова и снова поглощают вплоть до определенной высоты — как коровы, которые на пастбище постоянно обрывают верхушку травы, оставляя только короткие ростки. Так и степень нашего осознания все время остается на очень низком уровне, который хотя и позволяет нам создавать наш привычный мир, но не дает возможности вглядеться в нашу ситуацию и узнать, что мы разделяем в значительной мере судьбу наших домашних животных. Дон Хуан говорит, что точно так же, как мы держим кур в курятниках и клетках, воладорес держат нас в человеческих стойлах, с той только разницей, что наши стойла и клетки мы строим себе сами.

Такие стойла, подчеркивает Кэрол Тиггс, — наши города, деревни и дома, причем не играет роли, живем ли мы в идиллическом малозаселенном уголке планеты или в центре большого города. Ведь и для кур нет особо большой разницы, сидят ли они в тесных клетках на птицеферме или свободно разгуливают во дворе крестьянина — их яйца там и там разбойничьи похищаются, потому что они живут и умирают в рабстве.

По причине полнейшей несвободы и эксплуатации, которым мы подвергаемся, может предстать в новом свете и наша дискуссия о гуманном содержании наших домашних животных. Потому что, как говорит Кэрол Тиггс, мы делаем с ними то же, что летуны делают с нами. Как просвещенные рабы, берущие пример со своих господ, мы точно так же безжалостно эксплуатируем наших домашних животных: мы берем от них молоко, шерсть, убиваем их, получая мясо, мы воруем их яйца и пользуемся ими различными другими способами. Мы ловим их, сажаем в клетки, подрезаем им крылья, клювы, когти и рога, дрессируем их, делаем их зависимыми, выводим новые породы, постепенно уменьшаем их агрессивность и естественное стремление к свободе.3)

Такими чертами глубоко проникнуто все наше поведение, ведь мы эксплуатируем не только наших домашних животных, но и всю живую и неживую природу, включая и других людей. Несмотря на уничтожение рабства и всеобщие лозунги современного мира, провозглашающие свободу, равенство и братство, эти понятия могут стать действительностью лишь для тех немногих, кто находится на самом верху общественной лестницы. Большинство же людей все еще живут и работают в зависимых отношениях, в которых они—более или менее добровольные слуги, даже если сегодня они и не носят ошейник или цепь на шее. Их единственное утешение заключается в том, что другие, возможно, стоят еще ниже на иерархической лестнице и потому могут ими эксплуатироваться и подавляться — совершенно по принципу велосипеда: вверх отпускать, вниз — давить на педали.

Все это маги линии дона Хуана рассматривали не только как следствие нашего происхождения от существ-разбойников, но и как продукт неравноправных отношений между воладорес как режиссерами за кулисами обезьяньего театра повседневного мира и людьми как марионетками на сцене. Мы имитируем наших господ в своеобразном менталитете эксплуатации и потребительского отношения, в то время как иначе могли бы действительно ограничиться жизненно необходимым.

Лужица осознания у наших ног, которую оставили нам воладорес, не позволяет нам выйти за границы обыденной жизни, у нас хватает осознания лишь на то, чтобы просто жить день за днем и отражать себя в блестящей поверхности лужицы. По причине недостатка энергии мы находимся в положении современного Нарцисса, который в своем ограниченном осознании не может распознать ничего другого, кроме самого себя и своих маленьких проблем. Нам не осталось ничего, говорит Кастанеда, кроме нашего “осознания подошв”, лужицы, которая отражает нашу собственную саморефлексию, наше чувство собственной важности и наше Эго, которое и является, собственно, нашей клеткой.4)

Это поясняет также кажущееся противоречие, на которое натолкнулись шаманы Древней Мексики. Несмотря на их непрерывную работу с собственным осознанием, саморефлексия играла все большую роль в процессе социализации, что создавало ложное представлении о якобы растущем осознании. В действительности же растет вовсе не осознание, а способность интерпретировать восприятие, соответствующая система интерпретации, и, соответственно, увеличивается чувство собственной важности.

Видящие могли ясно воспринимать этот процесс как рост или вспучивание точки сборки.

При этом происходит достойное внимания странное изменение нашей энергии, на которое тоже обратили внимание шаманы Древней Мексики. Они увидели, что светящийся кокон человека содержит шесть больших энергетических центров, которые могут быть восприняты как светящиеся вихри.

Дон Хуан поясняет:

“Для каждого энергетического центра тела характерна определенная концентрация энергии. С точки зрения видящего, который пристально всматривается в такой центр, она видится своего рода вихрем, водоворотом энергии — чем-то вроде трубы, которая вращается против часовой стрелки”.5)

Древние шаманы с удивлением обнаружили, что один из этих вихрей, соответствующий шестому центру на макушке тела, изменяет свое движение в ходе социализации и с уменьшением осознания. В то время как у новорожденного энергия этого вихря вращается в направлении, противоположном часовой стрелке, у взрослого она постоянно изменяет направление своего вращения — по словам дона Хуана, такое движение неестественно и вызывает отвращение.

При точном исследовании оказалось, что эти изменения в направлении движения вихря вызывают воладорес путем некоторого рода имплантанта, чужеродного механизма, контролирующего и направляющего действия соответствующей жертвы. Дело обстоит так, как если бы летун сидел непосредственно на голове соответствующего человека и оттуда не только отсасывал его энергию, но еще и суфлировал, что человек должен думать и что делать.

Как уже указывалось вначале, маги утверждают, что наш рассудок и является этим чужеродным механизмом — и не только в метафорическом смысле. Наш повседневный разум, рассудок, не является продуктом нашей собственной деятельности, но представляет собой контрольный инструмент воладорес, который должен сделать нас управляемыми посредством простых нормирующих процессов.

Это высказывание нуждается в некоторых пояснениях. Посмотрим сначала, как нам в детстве “прививается” рассудок: в процессе социализации нас учат вначале ходить и говорить, однако позже, в школе, мы должны учиться тихо сидеть и молчать. Благодаря этим и бесчисленному количеству других аналогичных противоречивых указаний нам и прививается послушание, мы учимся быть в высшей степени “разумными”, вместо того чтобы учиться быть самостоятельно мыслящими существами. “Здравый смысл” — Common sense социального порядка — принудительно навязывается нам в процессе социализации, причем будучи детьми мы не имеем ни малейшей возможности проверить на истинность нормы и ценности рассудка, а о том, чтобы отвергнуть их, вообще не может быть и речи.

Только если мы очень внимательно рассмотрим нормы и ценности рассудочного мышления, можно заметить в них чужеродное влияние. Какой смысл имеют, например, библейские призывы позволить вести себя, как агнца, на заклание? Или подставить другую щеку, если тебя ударили по одной? От такого поведения, само собой разумеется, нам, людям, нет никакой выгоды. Однако те, кто знает о существовании воладорес, легко догадаются, кому может быть выгодно такое человеческое по ведение. Наш менталитет рабов, привитый нам еврейской культурой и утешающий нас наградой в потустороннем мире, служит не нам, людям, а чужой власти, которая в порядке обмена награждает нас за нашу отдачу энергии верованиями и мировоззрениями, в которых мы оказываемся дураками и приняв которые попадаем в еще более прочную зависимость.

Если бы при этих воззрениях речь шла не о чем ином, как лишь о внешних религиозных догмах не отвечающей требованиям времени религии, все было бы не столь ужасно. Имея хотя бы небольшую долю собственного мнения и трезво взглянув на вещи, мы легко оставили бы эту религию позади. Но неудачи многих попыток такого рода во времена Просвещения или в ходе коммунистических “культурных революций” однозначно свидетельствуют, что эти воззрения гораздо глубже укоренились в нас, чем нам кажется. Однако, по мнению магов, это не является свидетельством истинности соответствующих религиозных положений и убеждений, скорее, это — свидетельство того обстоятельства, что они являются в действительности чужеродным внедрением в ядро нашей системы интерпретации, нашего рассудка, который и придает значение ценности тем или иным восприятиям нашего мира.

Так и модальность нашего времени, синдром бедной сиротки, о котором мы говорили, и наш посредственный менталитет являются продуктом неравного симбиоза людей и воладорес. Мы чувствуем себя жертвами, потому что мы и есть жертвы, однако вместо того, чтобы ополчиться против наших господ или просто-напросто вырваться из нашей тюрьмы и сбежать, мы ведем себя как овцы, которые даже при открытых воротах сбиваются в кучу и не покидают спасительной ограды. Ведь глубоко в душе мы убеждены — и это убеждение является еще одним имплантантом воладорес, — что за границами привычного нас ожидает злой волк, судьба, которая будет к нам еще более жестока, чем все то, что мы уже испытали в нашей повседневной жизни.

И мы продолжаем браво отражать самих себя в лужице нашего ограниченного осознания и мертвой хваткой цепляемся за то, что нам еще осталось: за наше Эго и “маленькие радости” привычного нам мира. Мы замыкаем себя в рамки нашей профессии, которая большинству из нас даже не доставляет удовольствия, в рамки партнерства и отношений, которые нас уже давно не удовлетворяют, в рамки представлений и воспоминаний, которые вообще не соответствуют пережитому.

По вине нашей системы интерпретации мы полностью обособились от энергетической действительности и с помощью воладорес создали для себя кажущуюся возможность бегства в некие виртуальные реальности, которые мы были способны создавать задолго до эпохи компьютеров и развития средств массовой информации.

Многие из нас предпочитают предаваться воспоминаниям, причем последние в подавляющем большинстве случаев приукрашиваются или изменяются иным образом. Они кажутся фотографиями в бережно хранимых фотоальбомах, которые показывают нам фрагменты событий, имевших для нас значение; мы привязываемся к нашим воспоминаниям и укрепляем этим образ самих себя, причем все воспоминания, которые не подходят к нашему образу, просто-напросто отбрасываются или ретушируются до неузнаваемости.

Другие ограничиваются планированием некоего более или менее реального будущего, причем не имеет значения, представляется ли им будущее в виде забот и страхов или в форме надежд и ожиданий хорошего. А некоторые вообще сбегают из отношений реальности и времени и полностью переселяются в виртуальные миры: в книги и хобби, в музыку, науку или мировоззрение, в спасительные или ужасные миры кинофильмов и телевидения, в мир телевизионных или компьютерных игр, в какую-нибудь спиритуальную или религиозную фикцию. Похоже, в этом отношении наша фантазия не знает границ.

Вся широкая палитра повседневного мира служит единственной цели: убить время, не оставить нам ни минуты, когда мы были бы наедине с самими собой и могли бы осознать наше действительное положение. Даже если иногда такая минута все-таки наступает, в дело вмешивается наш внутренний диалог — беспорядочное движение наших мыслей, туда-сюда, движение, обусловленное чуждым внедрением, — и препятствует нам использовать свободную минутку, и заставляет нас вновь искать убежища в наших виртуальных реальностях.

Нам станет ясно, что такое поведение абсолютно неестественно, неприродно, если мы сравним наше социализированное поведение с поведением детей или других млекопитающих, для которых нет ничего лучшего, чем полностью погрузиться в восприятие мира и наслаждаться их простым и все же вызывающим благоговение настоящим. У них нет нашей суеты, им не нужна никакая причина, никакое действие и никакие результаты, чтобы прекрасно себя чувствовать в своем теле и в своем мире.

Очевидно, что мы имеем дело с типичным параметром нашего социализированного менталитета домашних животных, нашего взрослого Common sense, что мы делаем наше ощущение счастья и собственной ценности зависимым от определенных действий в смысле награды или наказания. Потому что, в отличие от наших диких родственников и маленьких детей, нам очень трудно беспричинно радоваться нашему существованию и просто быть счастливыми. Да, это кажется нам наивным, если даже не безответственным, если взрослый человек вдруг начинает так себя вести. Многие люди старшего возраста в наши дни не могут даже просто наслаждаться едой, если они не заработали ее в смысле библейского требования “в поте лица своего”.

Можно, кстати, наблюдать, как большинство людей на старости лет все больше и больше попадают в ловушку воладорес, из чего, однако, не следует ложный вывод, будто молодые люди обладают иммунитетом в отношении этих ловушек. Большую часть нашего осознания мы жертвуем уже в раннем детстве, а затем становимся для воладорес подобны домашним животным, дающим молоко: оно регулярно отсасывается; так поддерживается на определенном уровне и наше осознание. Если же осознание по причине старости, слабости или болезни перестает расти или его рост слишком замедляется, тогда воладорес сжирают внешнее свечение практически до основания и даже не оставляют маленькой лужицы. Последствия такого состояния — закостенелый ум, повышенная забывчивость и путаница в мыслях, при этом — растущая раздражительность, фанатичное цепляние за нормы и ценности общественного порядка, увеличение чувства собственной важности; короче — все симптомы и признаки старческой немощи.

В связи с этим Тайша Абеляр сообщает, что в квартирах старых людей, в домах престарелых, в госпиталях и больницах можно встретить особенно много воладорес, потому что здесь они находят свою любимую пищу в больших количествах. Это даже не просто осознание, а совершенно особенное его качество — потому что не всякое осознание для них одинаково вкусно. Они особенно любят осознания эгомании, самосострадания, которые склонны к эмоциональным взрывам и индульгированию, в то время как трезвость и дисциплина ими презрительно отвергаются.6)

Так, они охотно находятся в местах, где собирается много людей, одинаково эмоционально настроенных: церкви, кладбища, анатомические театры принадлежат к таким традиционным местам. Все чаще организуемые ныне крупные представления, такие, как концерты, демонстрации, собрания, футбольные состязания или иные спортивные события, притягивают многочисленных нечеловеческих гостей, которые тоже по-своему участвуют в праздновании. В более скромной степени вышесказанное справедливо, кстати, для всех общественных мест, таких, как вокзалы, аэропорты, различные учреждения и школы, а также маленькие личные застолья и банкеты. Где бы ни собрались люди в подходящем “для переваривания” настроении, не будет недостатка и в воладорес.

Как вещественное доказательство существования воладорес, наследники дона Хуана несколько раз демонстрировали в 1995 году фотографию одного воладора, сделанную незадолго до того на весеннем празднике тибетских буддистов на руинах Теотихуакана. Фотографом был знакомый Кастанеды, Марко Антонио Тарам, руководитель Casa Tibet в Мехико, который и организовал празднование, где более 90 000 христиан и буддистов молились за мир под началом Далай Ламы. Во время празднования Марко Антонио сфотографировал — не заметив этого — огромную тень, которая, подобно туче, колыхалась над головами толпы, собравшейся на молитву между пирамидами.

Когда Марко Антонио, проявив пленку, обнаружил необычную тень, по форме и облику похожую на молящегося человека, он попросил Кэрол Тиггс посмотреть странную фотографию и высказать свое мнение. Она была не менее поражена и взяла фотографию с собой, чтобы показать Кастанеде и другим его сподвижникам. Все пришли к единому заключению, что Марко Антонио сфотографировал огромного воладора, который так обожрался эмоциональной энергией собравшихся на молитву, что частично материализовался и сделался видимым для чувствительной линзы фотоаппарата. Они восприняли это событие как знак того, что пришло время освободить от эзотерического статуса и эту часть их знаний и сделать ее доступной общественности.7)

Все вышесказанное, однако, не означает, что мы вообще не имеем понятия о существовании этих воладорес — собственно говоря, у нас отсутствуют слова и языковые средства, чтобы описать их в контексте нашего повседневного мира. Маги говорят, что дети, которые еще не полностью социализированы, часто обладают способностью видеть эти существа и обычно тонко чувствуют, когда чужеродные создания паразитируют на внешнем блеске их осознания. Неудивительно, что они боятся духов, монстров и демонов, которые прячутся у них под кроватью или подглядывают за ними из шкафа. Поскольку воладорес обычно стараются проделать свою работу, оставшись неузнанными, они приступают к делу как правило ночью и действительно охотно прячутся в темных уголках и закоулках.

Именно поэтому многие люди боятся темноты, даже будучи взрослыми, или их привлекают рассказы о привидениях и фильмы ужасов. Классические истории о пожирающих людей чудовищах и циклопах, сосущих кровь упырях и вампирах представляют собой великолепную поверхность, на которую мы проецируем наше бессознательное знание о существовании воладорес и их коварных проделках. В связи с этим в последнее время стали особенно популярны истории, повествующие о проникновении к нам инопланетян, чуждых существ, желающих уничтожить или поработить человечество. Как различные киноверсии бестселлера “Нашествие пожирателей тел”, так и новые киноленты типа “Alien, Independence Day” или “Люди в черном” получили наибольшие кассовые сборы, что можно объяснить только тем обстоятельством, что страх перед показываемыми событиями имеет под собой реальную основу.

Конечно, истории о вампирах или фантастические фильмы сами по себе еще не являются доказательством существования воладорес или уликой, способной убедить скептиков. Однако они говорят вполне понятным языком, если только мы готовы воспринять их послание — совсем как в серии Оливера Стоуна и Брюса Вагнера “Wild Palms”, где мы при достаточном внимании прочтем на входной двери в пивную с примечательным названием Hungry Ghost (“Голодное привидение”) нанесенное опрыскивателем высказывание: Los Voladores: They eat your awareness (“воладорес: они пожирают твое осознание”). Простое послание необычайной широты.

Мы должны свыкнуться с возможностью, что обезьяний театр нашего повседневного мира представляет собой, возможно, не только заблуждение или окольный путь в нашей эволюции от примитивных приматов к человеку, но что многие его признаки имеют еще более жуткое происхождение. Конрад Лоренц, этолог, исследователь отношений людей и животных и лауреат Нобелевской премии, уже несколько десятков лет назад указал на странные признаки доместикации — слово означает одомашнивание, приручение диких животных — в физиологии и поведении цивилизованного человека, которые аналогичны поведению и физиологии наших домашних животных и которые он мог объяснить лишь тем, что он предположил, что мы сами себя приручаем. Ну с какой стати мы должны, например, запирать себя самих в “используемые человечеством стойла”, как называет Лоренц городские квартиры и высотные дома? Какое преимущество мы можем получить при этом — все равно, для человечества в целом или для отдельного индивидуума?8)

Но если мы примем во внимание существование воладорес, нам многое станет ясно. Безусловно, мы сами социализируем себя в наш повседневный мир, однако параметры социального порядка и управляющего рассудка определены не нами, но превосходящими нас существами, рассматривающими нас как домашних животных. Возможно, Эрих фон Деникен спросил бы: “Были ли Боги воладорес?”

Несмотря на их превосходство над нами, воладорес, конечно же, не были и не являются богами, даже если они и навязали нам представление о Боге, 9) нормы и ценности социального порядка и культуру в самом широком смысле этого слова. Ведь с другой стороны, им же обязаны мы и нашим потребительским поведением, нашим менталитетом эксплуататоров, а также тем, что мы одновременно воображаем себе, что мы — бедные сиротки, страдальцы и неудачники. И в то же время воладорес не являются ни чертями, ни демонами.

Такое их понимание будет все тем же способом представлять мир только в черно-белых красках, непрекращающимся движением туда-сюда между крайними противоположностями, как добро и зло, небо и ад, Бог и черт, любовь и ненависть, положительное и отрицательное, характерной особенностью чуждой инсталляции, которую мы несем на нашей голове. Если мы хотим избавиться от воладорес и от рассудка, который вовсе не является нашим, мы должны сначала преодолеть ложный дуализм нашего Эго, отражения в лужице осознания, и научиться наблюдать мир таким, каков он на самом деле: энергия, которая сама по себе ни хороша и ни плоха.

Если нам это удастся, мы узнаем, что по другую сторону миража известного и тесных границ повседневного мира нас ожидает великолепный Универсум. Безусловно, это разбойничий Универсум с хищными воладорес и такими же хищными людьми. Однако это простое обстоятельство не имеет ни малейшего значения, а наоборот, ставит знак равенства между нами, воладорес и иными существами.

Только если мы избавимся от рабского духа и схемы “преступник—жертва”, мы получим настоящий шанс вновь обрести нашу свободу — шанс на свободу от воладорес, от зеркала самолюбования, от цепей повседневного мира и фиксации точки сборки. Если мы откажемся от дуалистической оценки всего существующего и не будем больше рассматривать явления вокруг нас как проклятье или благословение, но — как стоящий вызов, мы сделаем первый шаг на пути, который ведет из тюрьмы обыденного Я: на пути воина.


Сноски:
1) Castaneda, Carlos: Tensegrity — The Magical Passes of the Sorcerers of Ancient Mexico. Los Angeles, 1997. S.15.
2) Карлос Кастанеда. Доклад от 13 августа 1995 года на семинаре по Тенсёгрити. Лос-Анджелес. Запись Рика Дженнингса.
3) Кэрол Тиггс. Доклад на семинаре по Тенсёгрити 22 июля 1996 года. Вествуд , Лос-Анджелес.
4) Карлос Кастанеда. Доклад на семинаре по Тенсёгрити 12 августа 1995 года. Лос-Анджелес. Запись Рика Дженнингса.
5) Карлос Кастанеда. “Магические пассы”. Москва, “КОР”, 1998, стр. 135.
6) Тайша Абеляр. Доклад на семинаре по Тенсёгрити 26 марта 1995 года. Гавайи. Сообщение Сэнди Маккинтош.
7) Карлос Кастанеда. Доклад на семинаре по Тенсёгрити 13 августа 1995 года. Лос-Анджелес. Запись Рика Дженнингса.
8) Lorentz, Konhrad. Der Abbau des Menschlien 1986.
9) Скорее, они навязали нам представление о том, что мы не дети, а “рабы” Божьи. И вообще, ни о каком превосходстве не может быть и речи, они вовсе не наши хозяева, они всего лишь паразиты сознания, которые питаются нашими по преимуществу негативными эмоциями, впрочем, именно он чаще всего навязывают нам негативные эмоции, а также нашими растрачиваемыми впустую сексуальными энергиями (информация, полученная из ченеллинговых источников).


Взято отсюда